«EvM» №15(335) 6 мая 2005 года.

17. Голубой Дунай
Когда началась война, Георгий Холостяков командовал Тихоокеанским флотом. Бывалого моряка, участника Гражданской войны назначили командующим срочно сформированной Дунайской флотилии. Ее путь начался на Малой Земле.
На этом клочке сражались морские пехотинцы. В одном из боёв геройски погиб майор Цезарь Куников, получивший посмертно звание Героя Советского Союза. И, можете себе представить: Холостяков влюбился в его жену. Любовь адмирала оказалась крепче морского узла. Они прошагали всю войну, прожили яркую жизнь и вместе трагически погибли. Но об этом ниже.
Дунайская флотилия участвовала в освобождении Европы. В ее рядах геройски сражались и женщины. Об одной из них - Катюше Дёминой - создан фильм. Композитор Александр Долуханян написал песню на слова Сергея Смирнова, того самого, который первый поведал о подвиге защитников Брестской крепости и вел популярнейшую передачу на телевидении. Идею песни подсказал Холостяков.
- Ты хочешь участвовать со своим ансамблем в нашем представлении? – спросил Китаев.
Этот телефонный звонок и стал началом моей дружбы с этими замечательными людьми. Дружбы, продолжавшейся более 30 лет.
Мой ансамбль состоял из солдат срочной службы. В то время это был самый молодой армейский ансамбль. Но о нём мы еще поговорим. Мы, естественно, разучили песню, дебют которой состоялся на очередном представлении, посвящённом Дунайской флотилии.
Как правило, фронтовые эпизоды часто подкреплялись песнями, а порой и танцевальными фрагментами, рисующими картины войны.

Шумел сурово брянский лес
Серафим Китаев был личностью неординарной. В годы войны он, тогда старший лейтенант, был командирован в Москву с совершенно невоенным заданием - привести партизанам песню.
- В редакции одной из газет, - вспоминал Китаев,- встретился с Анатолием Софроновым и рассказал ему цель моей командировки.
- Идея хорошая, - откликнулся он, - но где взять композитора?
- С композитором я уже договорился.
И вот вечером, в небольшой комнате собрались Сигизмунд Кац, Софронов и Китаев.
Шумел сурово брянский лес,
Спускались синие туманы.
И сосны слышали окрест,
Как шли на немцев партизаны.
Сигизмунд Кац стал тихонько напевать что-то про себя. Потом сел за рояль, и полилась широкая напевная мелодия. Софронов тут же уловил мотив и стал подпевать. А безголосый Китаев уже не сомневался, что вернется не с пустыми руками. К утру песня была готова. А через несколько дней Анатолий Софронов уже был в брянских лесах.
- Я безо всякого аккомпанимента спел песню,- вспоминал он позже. - Нашли гармониста, который уловил мелодию. Вскоре песню подхватили партизаны.
Она стала одной из любимых песен войной поры. Многие до сих пор считают ее народной. В Брянске городские часы, не знаю как теперь, а в мою бытность, выбивали мелодию этой песни.
Серафим Китаев не без гордости часто вспоминал, что тоже приложил руку к песне «Шумел сурово брянский лес».

В землянке
В тот вечер Дом культуры газеты «Правда» представлял собой военный лагерь в лесу. В землянках - солдаты. Кто строчит письмо-треугольник любимой. Кто штопает гимнастёрку. А кто, забравшись в угол, разводит меха гармони. В противоположном углу сцены разместился вокальный октет-краснознамёнцев. И Евгений Балашов проникновенно напевает песню:
Бьётся в тесной печурке огонь.
На поленьях смола, как слеза,
И поёт мне в землянке гармонь
Про улыбку твою и глаза.
Поэту Алексею Суркову и композитору Константину Листову изумительно точно удалось выразить чувства всего народа.
Но вот на сцену выходит плотный человек чуть выше среднего роста.
- Говорит Москва! От советского информбюро! - раздаётся в зале.
Ну, как не узнать этот голос. Конечно же, это Юрий Левитан. Человек, чей голос знал весь мир. Голос, в котором сконцентрировалась сила и мощь народа. Он вселял уверенность в победе и наводил страх на врагов. Но на этот раз его баритон был не стальной, а бархатный. Юрий Борисович вспоминал сою работу на радио.
- Помню день, когда Юрий Гагарин взлетел в космос,- говорил Левитан. - Мне вручили текст. Микрофон был уже включён. Но я понимал, что люди привыкли к моему серьёзному голосу, а тут нужно говорить торжественно и радостно... По-моему, справился.
Мне остаётся добавить, что Юрий Левитан был тем камертоном, который давал настрой всем нашим представлениям.
...А на сцене разворачивается картина боя. Её красочно имитирует танцевальной группа ансамбля. Я с дочкой, которой тогда было лет десять, наблюдал за танцем и говорил с Холостяковым. А моя Таня не отрывала взгляда с адмиральского китель, на котором не было просвета от орденов и медалей.
- Тебе нравится китель? - спросил Георгий Никитич и ловко скинул его с себя. - На, надень...
Таня взяла китель и тут же свалилась на пол вместе с ним.
- Тяжела ноша адмирала, - улыбнулся я, аккуратно поднимая китель.
Холостяков имел много наград, среди которых была и уникальная -орден Английской королевы, сделанный из платины.