«EvM» №15(335) 6 мая 2005 года.

19. Солнышко
Как-то я прочёл в «Гудке» очерк «Солнышко». В нём говорилось о том, что в Сталинградском сражении отличилась группа, которую назвали «57 бессмертных». Командовал ей семнадцатилетний лейтенант Алексей Очкин. И была среди этой горстки отважных медсестра, которую бойцы ласково прозвали Солнышко, потому что из-под ушанки её торчали рыжие локоны. Очерк задел меня за живое, и я поделился своими чувствами с поэтом Игорем Морозовым, который работал в «Гудке». Так и родилась песня с таким же названием. И вот накануне 20-летия Победы узнаю, что в Москву приезжает Солнышко. Не долго думая, позвонил на Центральное телевидение в передачу «Эстафета новостей», которая в то время была весьма популярна. Вёл ее, если помните, Юрий Фокин. Мол, так вот и так, на празднование дня Победы приезжает из Томска героиня моей песни. Леонид Золоторевский сразу загорелся. Но время для записи не было, и передачу о Солнышко решили дать живьём, включая песню.
6 мая 1965 года передача «Эстафета новостей» шла вечером. Песня должна была прозвучать там впервые. Телевизионщики рассчитывали, что Антонина Моисеевна, услышав в честь неё песню, расстроится, и многомиллионная телеаудитория увидит в её глазах слёзы. Но за несколько часов до этого в редакции «Известий» прошла встреча, куда кроме Солнышко и её командира Алексея Очкина пригласили и меня с Игорем Морозовым. В конференц-зале редакции собрались генералы, офицеры и их бывший командующий Василий Чуйков. Они выступали с воспоминаниями. А потом слово дали Игорю Морозову. Он рассказал о том, как родилась песня. Мне ничего другого не оставалось, как выйти на сцену и самому ее исполнить.
Вдруг на сцену выбежал фотокорреспондент «Известий» Лесс. Александр Лазаревич усадил меня за пианино. Рядом посадил Антонину Моисеевну. С другой стороны встал Игорь Морозов. Так появилась фотография, которая обошла многие газеты. В тот вечер «Эстафета новостей» шла очень долго. Наш эпизод вышел около одиннадцати часов вечера. Песню исполнил солист радио Виктор Селиванов. Аккомпанировал ему квартет под управлением Тихонова. В прямом эфире, что называется на живую нитку. Виктор Селиванов мелодию выучил, а в словах путался. Поэтому Игорю Морозову пришлось крупно написать текст на большом листе ватмана. Пока мы готовились, Очкин подбадривал Солнышко:
- Не робей!
И вот режиссёр объявил выход Очкина и Тони Давыдовой. Леонид Золоторевский сделал вступление. Затем представил Очкина, который рассказал, как впервые встретил бойца в ватных штанах и в ватнике.В ушанке, из-под которой торчали рыжие кудри. Ему показалось, что это парень. А когда его ранило, и медсестра склонилась к нему, то увидел перед собой девушку и потерял сознание.
-А сейчас,- сказал Золоторевский, - впервые в эфире прозвучит песня, написанная в вашу честь.
Игорь Морозов встал рядом с камерой, держа в руке плакат со стихами. Зазвучала песня. Камера блуждала, показывая то исполнителя и музыкантов, то переходила на Антонину Моисеевну. На следующий день в «Известиях» появился указ о награждении Антонины Моисеевны Давыдовой орденом Ленина.
Песню «Солнышко» напечатали несколько газет. Потом её записал на радио Иосиф Кобзон.
Не соловьями пули пели рядом.
Старуха-смерть грозила нам не раз.
Но вновь и вновь простым девичьим взглядом
Глядело ясно Солнышко на нас.
Горела сталь, река в дыму кипела.
Теснили наших к Волге под откос.
А к нам улыбка выбегала смело
Из-под копны ржаных волос.
Мы санитарку Солнышком прозвали
За цвет кудрей, за блеск весёлых глаз,
За то, что в сердце девичьем встречали
Любовь и свет в любой тревожный час.
Бессмертных нас, всего с полсотни было.
Но каждый, словно рота, в землю врос.
И нам в окопах Солнышко светило
Из-под копны ржаных волос.
Война живых по свету раскидала.
Замедлил ход у станции вагон.
И вот она из тихого вокзала
С флажком выходит к людям на перрон.
И в мирный день, как в годы боевые,
Как там, в дыму, в огне далёких гроз.
Мне светят вновь глаза её живые
Из-под копны ржаных волос...

Лейтенант Огонь
Так над Волгой солдаты прозвали
Лейтенанта семнадцати лет.
Сталь и пламя его обжигали,
Кровь прожгла комсомольский билет.
Лейтенант Огонь! Лейтенант Огонь!
Кровь прожгла комсомольский билет.
Он в тылу у врага появлялся,
Среди курских горящих равнин.
На огонь пулемётный бросался,
Поднимался и шёл на Берлин!
Лейтенант Огонь! Лейтенант Огонь!
Поднимался и шёл на Берлин!
Это уже из другой песни - «Лейтенант Огонь». После премьеры «Солнышко» у меня появилось желание продолжить музыкально-поэтический рассказ об этих людях. Так родилась сюита «На Волжской Круче».
Алексей Очкин попал на фронт совсем мальчишкой. Ему не было и шестнадцати лет. Дивизия полковника Сологуба, куда попал служить молодой лейтенант, вела тяжёлые бои в районе сталинградского тракторного завода. С воздуха бомбили. С земли обстреливали танки. Бои шли прямо в цехах. Горели станки. И одежда горела. Дивизия таяла, как лёд на Волге. Прорвавшиеся танки сравнивали с землёй цеха и оборудование. Полковник Сологуб погиб. От дивизии осталась горстка солдат, бежавших к Волге. Там они обосновались на кромке берега. Огонь не мог их достать, потому что берег был крутой, а кромка земли узкая. Командование взял на себя молодой лейтенант Алексей Очкин, которые бойцы прозвали за отвагу «лейтенант Огонь». 57 человек под его командованием отчаянно цеплялись за берег и за жизнь. Солнышко привязывала раненых к брёвнам. Спускала к реке и сплавляла на противоположный берег. Льда не было. Вода кипела от крови и огня. Только после войны стало известно, что из 57 в живых осталось всего лишь трое, включая Солнышко и лейтенанта Огонь, который на Курской дуге закрыл собой амбразуру дзота и, к счастью, остался живым.

«Голубой огонёк»
В преддверии 25-летия Победы весной 1970 года на ЦТ велись съёмки «Голубого огонька». Режиссёр прослушал сюиту и посоветовал слить две части в одну. Пришлось переделывать партитуру. Однако съёмки это съёмки, а служба - служба. Наш ансамбль гастролировал по частям. Днём мы репетировали для съёмок на ТВ, а вечером давали концерты. В армии как раз ввели новую форму. Если раньше китель был цвета хаки, а брюки тёмные, то теперь армейская форма стала однотонной. На мою нестандартную фигуру подобрать форму на складе не удалось. И я решил сшить её в ателье. Тем более что хотелось блеснуть перед телеэкраном.
Военные ателье были забиты. Пришлось в ателье первого разряда, как раз напротив нашего дома на Дубровке. Закройщик снял с меня мерку и взялся за работу. В ателье почему-то не принято мерить брюки - только китель. Пока мы гастролировали, мой заказ должен был быть готовым. С гастролей ехали прямо на студию. Ансамбль покатил на телецентр, а я поехал домой, чтобы получить новую форму и переодеться.
- Ну, примеряй свою форму, - сказал довольный закройщик.
Я надел китель, на котором блестели атласные погоны. - Здорово! Сидит, что надо!
Брюки я мерить не стал. Взял заказ и поспешил домой.
Стал надевать брюки... и не пойму. Почему зад жмёт, а перед, наоборот, выпирает, как юбка? Времени было в обрез. Не стал раздумывать, напялил новые брюки, надел китель, фуражку и вперёд.
Еду в метро и чувствую, что на меня все смотрят и почему-то ухмыляются. Думаю, любуются формой.
А вот и студия. Ребята смотрят на меня и ничего не поймут. А в первом ряду в зале сидел Борис Бабочкин. Тот самый, который играл Чапаева. Глянул он на мой наряд, да как расхохочется. Режиссёр тоже посмотрел и сказал:
- Езжай-ка ты лучше домой и переодень брюки.
Так и не удалось мне блеснуть перед телезрителями в новой форме.
В зале, где шли съёмки, стояли столики, за которыми разместились
приглашённые. Мы разместился в отведённом нам месте. Рядом сидели Анатолий Новиков и Василий Соловьёв-Седой. Видя моё предсъёмочное волнение, они дружески улыбались: мол, не робей, старина!
Режиссёр дал команду. На сцену вышел ведущий ансамбля Александр Пархоменко и с пафосом прочитал:
Никогда, пока Волга течёт,
Не забыть ей сынов своих верных.
За отвагу присвоил народ
Им высокое званье - бессмертных!
Я взмахнул дирижёрской палочкой:
- Волжская Круча! Волжская Круча! – взорвался хор.
Встретился взглядом с Новиковым и Соловьевым-Седым. Они, словно по команде, показывают: «Здорово!». Тут пришел черед великолепного баритона Миши Пиотровского:
В лицо война дышала грозно,
А за спиною к Волге скат.
И в нём, как ласточкины гнёзда,
Чернели гнёзда для солдат...
Отзвучала «Волжская Круча». И нам ничего другого не оставалось, как с нетерпением ждать премьеры «Голубого огонька».

Дорогие мои ветераны
Наряду с работой художественным руководителем ансамбля песни и пляски в Московском округе ПВО, а позже - дирижёром духового оркестра парка Сокольники, все эти годы я не расставался с вокальным октетом ветеранов-краснознамёнцев. Для меня это были самые дорогие минуты, когда я мог общаться с этими по-юношески, бодрыми, нестареющими ветеранами. Вице-адмирал Холостяков не случайно называл октет жемчужиной Театра фронтовых новелл.
Вспоминается празднование 40-летия Победы. В ее честь был организован международный фестиваль, проходивший в Германии, Польше и Чехословакии. Мы гуляли по Александер-Плац в Берлине. На площади установили большие стенды с фотографиями 1945 года. И артисты-ветераны узнавали себя, когда они были молодыми и выступали на этой же площади только сорок лет назад. Прохожие узнавали их по фотографиям и кланялись в знак уважения к победителям.
Дворец в Берлине был переполнен.
- День Победы, музыка Давида Тухманова, стихи Владимира Харитонова, - объявил ведущий.
На сцену бодрой походкой с нестареющей солдатской выправкой вышли ветераны-краснознамёнцы. Тысячный зал, стоя, приветствовал их. Грянул оркестр, и зазвучала такая близкая сердцу фронтовика песня. Это была их песня. Тех, кто приблизил Победу.
На каждом концерте, где бы ни выступали ветераны-краснознамёнцы, их тепло принимали зрители. Так было не только в Берлине. Так было и в Познани и в Праге. До самого моего отъезда в Америку я не расставался с этими прекрасными людьми.
В Клубе ветеранов войны при Измайловском парке мне довелось встретиться со многими интересными людьми - и полководцами, и простыми солдатами, сломавшими хребет фашистскому зверю.
Большая часть моего творчества была посвящена военно-патриотической песне. Поэтому хочу закончить эти заметки о Театре фронтовых новелл песней, которую я написал на стихи Сергея Острового:
Её утюжит миномёт,
Её сечёт граната.
А песня влёт и всё поёт,
И всё ведёт солдата.
А песни ходят на войну!
А песни рушат доты!
Я тоже песню знал одну,
Как подданный пехоты.
С праздником вас, дорогие мои ветераны!
Ион МЕЛЬНИК, Атланта